@mkrinichniy011   2 months ago visitor: 103   follow: 0   favorite: 0

CODY

«Коди, верно?»

Я не писатель. Я прохожий рассказчик.

Я учился‚ чтобы стать хорошим доктором и понял‚ что писатель во

мне умрет нерожденным. Не было времени и сил на придумывание новых миров‚ героев и неожиданных финалов. Едва ли хватало времени на дневник. Я молился на биографии Михаила Булгакова и Антона Чехова. Русские кумиры смогли совмещать и мотивировали идти по их следам, а значит, я смогу стать пишущим доктором! Но не смог. Нехватка времени, страх написать банальную безвкусицу, лень, неспособность послать прокрастинацию к черту – выберите сами.

Когда ты отдаёшь больше четверти века на дело, смысл которого – помочь всем нуждающимся, ты мало-помалу выгораешь как старая свеча на рассвете. Теперь нуждающийся – ты сам. Оглянувшись, понимаешь, что твою жизнь сначала поставили на паузу, а под конец включили быструю перемотку. За плечами тяжелая дорога, вся в выбоинах. Может, хватит? Отпустить газ и пожить для себя?

Седина и морщины уже не просто дышали в затылок, они по-хозяйски открывали дверь и оставались на ночь в моей квартире. Несмотря на это, мои детские писательские грёзы прошли со мной сквозь года, соблазняя уйти в сторону эскапизма.

Хоть я и не стал знаменитым писателем своего времени, мой блокнот хранит несколько интересных историй. Но не стоит ждать от них красивой литературной обёртки. Я никогда не извивался ради оборотов, которые сводили бы с ума читателей своей напускной филигранностью, не писал ничего антиутопичного, оставив это классикам жанра. Я писал, чтобы писать, рассказ ради рассказа.

Мои дети уже выросли и на одном из семейных праздников я позволил им взять блокнот, который до сих пор запрещалось брать в руки. Я ни в коем случае не призываю верить всему, что я писал в годы своей юности, но это самое яркое и самое трагичное происшествие, которое я не в силах забыть.

I

Звуки зажигающейся спички или жжение в области лодыжки - не знаю, что именно стало причиной, но я проснулся. Коди курила рядом с палаткой и слушала болтовню Харви и Картера о тайнах озера, глубину которого до сих пор не выяснили, и про его обитателя, нагонявшего холодный ужас на всех, кто знал о нём.

Я отметил дату и время «27.07.18, 3:46» в начале страницы и сделал несколько пометок в дневнике. От одной из страниц остались зазубренные клочки, торчавшие из середины блокнота. Ещё несколько минут я молча лежал и думал - что объединяет меня с этими людьми? Насколько это оправданный риск? Но мои мысли прервал Харви: «Грэг, объясни, как долго ты будешь утрамбовывать траву под нашей палаткой? Уже 3:58, нам пора собирать экипировку и отправляться за трофеем! Если хочешь поучаствовать, поторопись». «3 минуты» - ещё сонно бросил я.

Пока я зевая натягивал носки, а парни укладывали всю технику, гарпунные ружья и лебёдки в лодку, Коди, сам чёрт её знает, или шутила над ними, или всерьёз рассказывала, что у гигантской рыбы, на которую мы охотимся, глаза около метра в диаметре. Все в этой троице знакомы с детства, а я узнал их на прошлой неделе, поэтому ещё не умел отличать правду от выдумки.

Густой туман и абсолютная тишина над водой внушали тревогу. Моторная лодка набрала скорость и сосны за спиной потерялись из вида. На горизонте туман сливался с серым небом, другой берег был недоступен невооруженному глазу. Мы приближались к середине озера. «Стой! Тормози! Мы на месте», - завопил Картер. Мотор затих и тишина, которая просачивалась сквозь меня, давила и заставляла чувствовать страх.

«Коди, бросай ты это дело, всё озеро задымила!» - язвительно усмехался Харви, показывая на туман вокруг, намекая на зависимость племянницы от сигарет. Пока Коди и Харви рассуждали о вреде табака, я попросил Картера подробнее рассказать про озеро и о цели нашего здесь нахождения. В своём дневнике я фиксировал всё слово в слово: «Когда я был маленьким, у моего деда поблизости был летний домик и он возил меня на рыбалку. Мы привозили полную лодку рыбы, но дед всегда ворчал и был недоволен. Детские глаза решительно не понимали, в чём дело, ведь рыбы много, а он расстроен. Старик объяснял, что наш улов - чепуха, не стоящая внимания, а настоящий трофей скрывается где-то в глубине. Его видели немногие, но моему старику посчастливилось - однажды огромная рыба всплывала, чтобы захватить воздух и своей массой в безветренный день образовала волну, которая смыла деда вместе с его другом и лодкой. Они не успели всплыть, как ещё одна волна окатила место их ловли - её вызвал удар хвостом, говорил дед. После этого случая он со страхом, но с побеждающим любопытством, выплывал в то самое место, но так и не встретил гиганта снова. Кстати, именно в этом месте мы и остановились. Мы должны поймать его.»

«Сейчас я подготовлю костюм, проверю исправность фотоаппарата и восьмой раз в жизни погружусь под воду», - ещё одна пометка в дневник. Сложно сказать, какую роль я здесь играю, но люблю называть себя подводным репортёром - снимаю погружения дайверов и простых рыбаков. Всем нутром ненавижу огромные водоёмы, особенно рано утром, когда они затянуты туманом, но как только голова оказывается ниже поверхности воды, это ощущение пропадает и становится спокойнее.

«Запомните, у него огромные глаза! Чтобы у вас были шансы победить его, вы должны метить прямо в зрачки, чтобы железные прутья пробили ей голову и рыба не смогла нормально ориентироваться в пространстве. Если найдёте её, постарайтесь стать по обе стороны и прицельно ударить по глазам. Получится - просто добьете, нет - вы самые крупные неудачники на планете!» - Коди мотивировала напарников, а они слушали так, будто застыли. Может, в очередной раз они засмотрелись на её красоту или просто задумались - не знаю.

Картер пытался совладать с эхолотом, но ничего не получалось. «Хватит возиться, помоги мне с ружьями и давай нырять, мне не терпится поискать свой подарок!» - говорил Харви. Всё было готово - охотники за мечтой, с аквалангами и ружьями, готовились погружаться. Я тоже. В последние секунды перед тем, как уйти под воду, я зачем-то мысленно сравнил Харви и Картера. Харви – дядя Коди, был человеком, плюющим на всех, ни с кем не считался и не проявлял уважения, язвил, выпивал и топтал мораль. Картер – приёмный отец Коди - напротив, отзывчив и дружелюбен, но настолько закрыт, что я интуитивно чувствовал в нём подвох. В любом случае, я очень осторожен с ними. Но, признаю, мне ужасно интересно увидеть, как эти двое будут бороться с гигантом.

В воде медленно расходились два круга от нырнувших напарников. Следом и я разменял свой девятый раз. Коди ждала нас на борту и давала указания через наушник.


Помните трёп ребят о том, что глубина озера – тайна, которую никто не разгадал? Осознанно или нет, но они пустословили. Ноги коснулись дна, путавшись в водорослях. Я посмотрел вверх. Глубина не превышала восьми метров, было темно, но фонари помогали рассмотреть хоть что-то вблизи себя. Мы переговаривались через микрофоны, встроенные в наши костюмы и слушали друг друга через микронаушники. Гнетущая водная тьма уходила на второй план.

Медленно продвигаясь по дну, мы нашли небольшую площадку, полностью покрытую илом. Ноги до трети голени тонули в озерной грязевой подушке. Это ощущение на суше можно повторить, если вступить в ёмкость с тёмно-зелёным желе. Единственное хорошее в тот момент – мы не ощущали запахов.

Усталость начала побеждать. Масса тела и снаряжения вдавливали нас в ил с упорством олимпийского чемпиона. Один из нас попытался отвлечься от тяжелого передвижения и разбавить молчание: «Знаете, я буду опустошен и утоплен в двухметровом слое ила депрессии, если мы ничего не найдём. Зато я буду красивым. Как с обложки.», - смеялся Харви. «Что может исправить твой шрам над губой и ужасные кратеры от выколупанных подростковых прыщей?», - оживился Картер. «Не будь занудой, Картер. Под нами тонны материала. Можно приготовить лечебной грязи на весь город!», - воодушевленно объяснял Харви. «Лучше бы под нами был источник с треклятым виски, горожане расцеловали бы руки.», - с иронией отметил Картер.

Мы обсуждали проплывающих мимо рыб. Харви притих и прошептал заветное «Я его вижу!». Мы с Картером приблизились, и он удивленно и с восторгом произнёс: «Господи! Я, и представить не мог. Какой же он огромный!» Вы уже ждете моей реакции, но её не было. Я просто замер. Я был шокирован. Легкая дрожь пробежала по мне, я почувствовал, как ноги начали поочередно подкашиваться. Нет, я не испугался огромной рыбы, не испугался того, что она может напасть на нас. Я испугался, потому что не видел ничего, кроме Картера и Харви, которые начали медленно заходить по бокам от гиганта, которого видели только они. Да, вы всё правильно поняли.

Я еле выдавил из себя несколько слов, но меня никто не слышал. Охотники хотели довести дело до конца. Коди не отвечала. Не знаю, как вообще могла сложиться такая абсурдная ситуация. «Может, разыгрывают?» - я верил в это до последнего и ждал, когда всё кончится. Но градус абсурда резко повысился. Парни стояли напротив друг друга, их разделяли 4-5 метров пространства, они прицелились и выстрелили. Оба без движений медленно опустились на дно с железными штырями в груди. Меня охватил ужас. Я почувствовал холод. Помню, что в голове туман был гуще, чем над водой.

Кислород кончался, но Коди так и не ответила. Я не знал, что происходит на поверхности и не смог найти верёвку, по которой спускался. Пришлось наспех сделать фото, оставить всё, что держало меня на дне, и всплыть.


Я с трудом залез в лодку, бросив фотоаппарат вперёд себя. Коди там не было. Я взял блокнот и увидел, что вырванная страница была аккуратно вставлена между целыми листами. На ней обрывистым и корявым почерком написано несколько строк.

«Грэг, верно?

Прости, что тебе пришлось это пережить, ты не был частью плана. Ты – нелепая случайность, которую я не предвидела. Всё, что ты обо мне знал – фантазия, ведь Коди – это даже не имя, а название фирмы, производящей двигатели для лодок. Всё, что обо мне знали Харви и Картер – иллюзия. Всё, что они знали о себе и об этом озере – плод мною разыгранного спектакля. Поблизости нет никаких дачных домов, а Картер вообще не из этой страны.

Я не убийца, я лишь хотела отомстить тем, кто сломал меня. Эти двое – мои дядя и отчим, издевались надо мной в детстве. Моё растление опередило взросление, поэтому я не смогла забыть.

Сейчас я занимаюсь гипнозом и у меня, как видишь, получается пользоваться коллективным внушением. Естественно, они думали, что я – их новая знакомая приятной наружности и даже не подозревали, что они – подопытные мыши.

Ты хороший, просто оказался не там, где надо. Можешь не обращаться в полицию, я уже очень далеко. Просто плыви к берегу и поезжай домой.»

II

Прошло полгода после истории на дне озера, я лежал в своей спальне и пустым взглядом расковыривал потолок. В голове до сих пор сидел застывший кадр двух насквозь пробитых тел. Мозг пытался переварить этот день, но моя память отказала ему в такой радости.

Иногда я завтракал, касался ложкой дна тарелки с овсянкой и представлял, как пресноводные падальщики лакомятся останками Картера, смотрят на Харви и думают: «А этого мы оставим на ужин». Или как случайный человек находит их и в этот же день, меня забирают люди со значками, а потом судят и казнят. Жить в страхе хуже, чем упасть с моста и выжить. Я сменил адрес, прическу, одежду и полностью закрылся от мира. Казалось, что вот-вот я попрощаюсь с психическим здоровьем и рассудок отправится погостить к Харви.

Раздражающий рингтон нового телефона вырвал меня из немых рассуждений. Мне пришлось встать с постели впервые за сутки. Я боялся поднимать трубку, но автоматически сделал это.

Не знаю, как, но моя подруга нашла мой новый номер. Её голос как всегда за несколько секунд впадал из беззаботности в обречённость, из покоя в тревожность: «Привет, Грэг, я разбудила тебя? Хотя, мне плевать. Нет, прости. Знаешь, я подумала, что у меня все прекрасно. Но также поняла, что жить скучно и неинтересно.», - рассуждала Лилит.

«Только не это. Я не могу без смеха слушать твоё нытьё. У тебя есть всё, что нужно для счастья, просто направь это в нужное русло.» - со времен нашего знакомства я повторял эту фразу много раз, но тщетно.

Лилит всегда была странной. У неё была семья, любовь, деньги. Свободного времени больше, чем у кого-либо, но ей не хватало новых ощущений. Она искала то, что не могла объяснить. То, чего, вероятно, вообще не существовало.

«Грэг, пойми! Я хочу остроты. Все эти погружения, как ты любишь, или прыжки с высоты – это банально. Так каждый сможет. Мне нужен настоящий страх!” - призналась Лилит. Она меня выводила из себя своим ребячеством, но я всегда помогал ей.

Недавно я слышал об одной клинике, в которой больным с острыми психическими расстройствами помогают тестовыми препаратами и гипнозом. За терапию отвечает уважаемая женщина. Правда, я уже не помнил её имени. Многим это действительно помогло выйти за территорию здоровыми. Так созрела идея. «А что, если ты отправишься в настоящий рассадник психов и проведешь с ними две недели бок-о-бок? У меня есть знакомый, который устроил бы тебя. Тем более, у тебя же есть пара лёгких диагнозов. И вылечишь депрессию, и новых ощущений вагон, м?» - поделился я.

«Было бы здорово. Я согласна. До завтра!» - с искренней радостью закричала Лилит и бросила трубку.


«Слышал, что в этой клинике умеют поддерживать дисциплину и запрещают всё – от телефона до маникюрных ножниц. Готова переступить через связь с внешним миром и остаться наедине с психами?», - спросил я. «Ничего не изменится. За воротами клиники я тоже наедине с психами.» - привычно отшутилась Лилит.

Мою подругу пригласили в кабинет главного врача для знакомства и подписания бумаг. Ко мне подошел мой старший товарищ Роберт, который помог устроить её в клинику. «Не понимаю я бзиков этих богатеньких разгильдяев. А они часто не понимают, на что идут! Ей здесь не место. Боюсь, она поймёт это слишком поздно.», - отметил Роберт. «Думаю, всё будет нормально. У неё типичная депрессия, ваши специалисты с ней справятся» - я подсознательно пытался себя успокоить. «Нет, ты не понимаешь. Окружение её задавит. Они обязательно оставят свой паршивый след в пока ещё светлом уме. Прости, мне пора.», - Роберт пожал мою руку и ушел.

Лилит с медсестрой вышли ко мне. Сестра дала нам 5 минут и попросила уйти после. «О чём ты сейчас думаешь? Не жалеешь?», - мне было интересно, что за мысли витают в голове человека, который две недели будет свидетелем безумия. «Что ты! Я не могу дождаться, когда впервые увижу людей с психозом. Можешь приходить ко мне, я буду рассказывать о своих ощущениях. А теперь я пойду пить свои антидепрессанты. До скорого!», - заинтересованно сказала Лилит.

Не подумайте, что я пошел на такой авантюрный шаг – незаконно поместить человека с депрессией в клинику для людей, чьи болезни гораздо страшнее, чтобы просто угодить Лилит. Эта идея созревала во мне около двух недель. Письмо Коди я уже мог не перечитывать, а просто вспоминать, ведь знал его наизусть. Она писала, что владеет гипнозом и коллективным внушением – явление достаточно редкое. Я понимал, что искать её бессмысленно, но не бросил мысли об этом. Я восхищался ею. И очень хотел побеседовать. Но для этого нужно как минимум найти её.

За день до звонка Лилит мы говорили с Робертом. Он знал о моих грёзах и пытался помогать в поиске. В их клинике закупили много тестовых препаратов, оборудовали помещения для бесед, отдыха и процедур, но была проблема – никто толком не умел беседовать с больными. Для этого руководство привлекало крупными зарплатами специалистов из других городов и стран. Одним из приглашенных была женщина, заявившая о себе так: «Я внесу в ваш порядок новшество: смогу лечить этих людей гипнозом. Заставлю больного до конца жизни верить в свое выздоровление.», это заставило Роберта задуматься и позвонить мне. Понимаю, верить в то, что эта женщина – Коди, глупо, и шанс моей правоты слишком мал. Но выбора я не видел и начал продумывать план, как приблизиться к ней. Как вы поняли, звонок Лилит – это неожиданный и колоссальный успех. В тот момент я не знал, на что подтолкну её. Радость от возможности встретить Коди убила сомнения.


Пришло время навестить подругу. Не взять с собой блокнот было непозволительным провалом: уверен, ей есть, что рассказать.

«12.01.19, визит к подруге-психу» - с этой шутки началась новая страница.

Не могу передать удивление, когда увидел её. Рядом стояла уже не та яркая и эмоциональная Лилит. Это спокойная и отстраненная девушка в больничной сорочке с медленной и размеренной походкой. «О, привет, Грэг. Рада тебя видеть.», - промычала Лилит. «И я рад. Рассказывай, как ты? Что видела? Что чувствуешь? Хочу знать всё!», - не соврал я. С первым словом Лилит ручка начала движения на бумаге:

«Ты ведь знаешь, что мнение зачастую складывается из первого впечатления. Моим первым впечатлением была Рейчел - бабушка двухсот лет на вид, пристёгнутая ремнями к креслу. Не понимаю, откуда в ней энергия, но она сгрызла левый подлокотник и вчера принялась терзать правый. Шок не утихал. Он только зарождался. А к концу недели он уже встал на ноги и окреп.» - я записал и отложил ручку.

«Это типичная картина для такой клиники. Может, было что-то поинтереснее?» - подстегивал я. Ручка снова забегала по бумаге:

«Вчера я плакала. Здесь много времени, чтобы думать. Я копалась в себе, вспоминала детство и незаметно для себя начала реветь. Они расценили это как приступ и вкололи мне какой-то сильный транквилизатор. Наркотики, что я пробовала раньше и рядом не стояли. Почти сразу появилось ощущение, будто грудную клетку что-то распирает изнутри. Это что-то хотело выйти наружу и толкало меня по внутренним поверхностям рёбер с такой силой, что мне уже хотелось помочь – оторвать рёбра от грудины и освободить проход. Это страшно. И длится около четырёх часов.», - ещё один интересный момент останется в истории.

«Это ужасно, но ты ведь и пришла за чем-то новым.», - бросил я. «Да, но приступа ведь не было. И такая ошибка произошла дважды.», - расстроено сказала Лилит. «Пожалуйста, продолжай!», - я нетерпеливо прервал её.

«Знаешь, раньше в фильмах меня пугала куча тянущихся рук обреченных людей, а теперь я вижу это наяву почти каждый день. Больным запрещено курить и после тяжелых транквилизаторов они вытягивают руки на улицу через балконные решетки, чтобы кто-то положил туда заветный свёрток с табаком.

Недавно к нам привезли женщину, она была улыбчивой и очень спокойной, совсем не похожа на психа. Она выбросила своего двухмесячного сына с седьмого этажа. Причина известна только ей. А может, и она не знает.

Мне нравится, что депрессия уходит, а ещё я могу наблюдать и общаться с ними. Это страшно, но интересно. Одна моя подружка мнит себя Иисусом, но в целом, она адекватнее остальных. В её мечтах встреча с исламским пророком и совместный прыжок с крыши. Весело здесь, одним словом!», - записав эти строки, я посмотрел на Лилит, она немного повеселела, вспоминая этот хаос.

«Чёрт, совсем забыла. Мне назначили сеансы с гипнотерапевтом, но пока я её даже не видела. У неё постоянно какие-то дела и до меня очередь не доходит.», - вспомнила Лилит. «Хочу попросить тебя запомнить ваши беседы и после пересказать. Жутко интересно!» - я не упустил возможности приблизиться к цели.

«12.02.19 – визит к подруге-психу. Это не шутка.» - написал я.

«Как вы поняли, прошел месяц. Игра затянулась. Кажется, она перешла на другую сторону. Девушка, подошедшая ко мне, едва напоминала Лилит. От неё остались с трудом узнаваемые черты лица и, в общем-то, всё. Передо мной был потухший человек. Настолько пустой взгляд и огромные мешки под глазами я видел только в кино. Препараты сделали своё дело.» - отметил я.

Мы обнялись. «Ты неважно выглядишь. Вас здесь вообще кормят?», - поинтересовался я. «Дают что-то отвратное, я не ем. Да и не хочется. Вчера я поняла, что я одна из них.», - интриговала Лилит. «Помнишь, я говорила, что люди после транквилизаторов тянутся через решётки и просят сигареты? Угадай, чья рука была среди них. Осознаю, что это ненормально, но ничего не могу с этим поделать. Мне страшно.», - призналась подруга-псих.

«Кстати, на сеансе гипноза из болтовни о жизни эта женщина поняла, что я здесь не от тяжелых душевных страданий, а для забавы. Она сказала, что это ужасная затея с одним возможным концом. Прописала мне кучу таблеток.» - вспомнила Лилит.

Она выглядела так, будто жизнь потеряла смысл. Уже не было сумасшедшего желания открыть для себя что-то новое, бежать куда-то. Моя подруга превращалась в тусклое привидение, аморфный кусок угасающей жизни из костей и мяса. И я был в этом виноват. Но я не чувствовал вины, перекладывая её на подругу.

Лилит лечилась ещё три месяца, но улучшений состояния не было. Она превратилась в человека, которого будут кормить таблетками ещё несколько лет. В худшем случае – до конца жизни. Роберт был прав. Иногда я навещал её, но всё реже и реже. Жуткое зрелище.

«25.05.19 – с днём рождения, Роберт!», - так озаглавлена последняя страница этого года в моих записях.

Вечеринка старины Роберта – душевные посиделки с коллегами и друзьями. Играла спокойная музыка, все делились впечатлениями о новой книге именинника и осыпали его искренними пожеланиями. Этого не отнять, он – центр компании, объединяющее звено.

Какое-то время я не был в клинике и совесть настояла на том, чтобы я узнал, как дела у Лилит. Пришлось позвать Роберта в другую комнату.

«Всё по-прежнему?», - спросил я. «Да, всё так же. Выглядит она хреново. А на днях их сеансы с гипнотерапевтом прервались. Лилит под гипнозом много говорила о своей жизни и о тебе. Почему-то доктор задавала ей много вопросов о том, что вас связывает. Странно, как по мне.», - рассказывал подвыпивший друг. «Забыл. Сеансы прекратились, потому что доктор вывела Лилит из сна и начала беседу, в которой сболтнула лишнего. Она случайно призналась, что знает тебя. А после велела Лилит уходить. Больше мы её не видели.», - Роберт кратко пересказал свою беседу с Лилит.

III

Жаль, но сценарии к нашим жизням пишет не Уолт Дисней. Их, скорее, рисует Дали. Хоть сколько планов ты строишь, большинство из них обратятся в сюр, так и не воплотившись в жизнь. Как и мой план с поиском Коди.

Перед сном, когда веки смыкаются, передо мной вырисовывается озеро, лес, причудливые образы Харви и Картера и в паре шагов от них её размытое очертание. Слышится голос, запугивающий, будто детей, взрослых нас. Эти полусны длятся не дольше пяти минут и сценарий всегда повторяется: Харви и Картер без движений застывают в водорослях, я поднимаюсь на поверхность, а в лодке Коди, она что-то говорит, но во сне это не больше, чем хаотичный набор непонятных звуков. Так подсознание дорисовывает недостающие клочки холста, но художник из него так себе.

«04.06.20, кто-нибудь, напомните, что такое отдых!» - ручка двигалась по уже запылившемуся блокноту.

«Работа не надоедает только если ты не работаешь. Неважно, астронавт ты или присматриваешь в зоопарке за пандами, усталость возьмёт своё. Возможно, я слишком утрирую, но я наелся работой в клинике на месяцы вперед. Стыдно говорить, но меня тошнит от этого места как от запаха сточной канавы.

На одной из вечерних бесед в баре Роберт едва ли не засыпал на стойке. Родилось предложение вырваться на несколько дней из бесконечного круга однообразия.» - я вспомнил как приятно говорить с дневником.

«Махнем на море!», - мычал сонный Роберт. «У нас три-четыре дня, Роб, пойдем в поход.», - ответил я. «Как угодно, лишь бы забыть о чертовых психах!» - оживился друг.


Машина Роберта осталась одна в окружении высоких сосен и колючих кустов. Мы взвалили на спины рюкзаки, не уступающие в размере пятикласснику, и направились к озеру, пробираясь через густые заросли. «Что ты ожидаешь увидеть?», -интересовался Роберт. «Важно сравнить увиденное сейчас с прошлым. Действительно ли это место окутано тайнами, не живет ли поблизости какой-нибудь рыбак, который рассказал бы нам интересного. Вот, чего я ожидаю.» - рассуждал я.

Тропа вела к старой, но ухоженной хижине. После троекратного стука, дверь открыла женщина лет семидесяти. «Чего вам?», - ответила старуха, недружелюбно насупившись. «Мы нашли ваш дом случайно. Не могли бы вы рассказать что-нибудь про озеро?»,- спросил я. «Мам, дай пройти», - старуху отодвинул мужчина лет пятидесяти в полосатой куртке. «Приветствую, господа, я Сэм.», - он обратился к нам. «Сэм, расскажи нам про озеро всё, что известно!», - бросил Роберт. «Нечего рассказывать. Когда я был школьником, оно казалось красивым и очень большим. Сейчас же – лужица, которая меня кормит.», - ответил Сэм. «На отцовском катере я ставлю сети, часть рыбы оставляем себе, остальное продаю.», - продолжал рыбак. «А глубокое оно? Какая рыба здесь есть?», - спросил я. «Точно знаю, что на середине глубина до десяти метров, а в среднем – не больше трех. Мелочь, большой рыбы не застал даже отец.», - отметил Сэм.

Попрощавшись с Сэмом и его матерью, мы двинулись дальше и через полчаса были на берегу. Рассказы Коди заставили меня верить в таинственность озера. Сэм прав – это обычный водоём. Небольшой и не самый глубокий. Роберт шёл вдоль берега по мокрой траве и, поскользнувшись, еле удержался на ногах. «Осторожнее, танцор!», - поддерживал я. По иронии, через пару минут поскользнулся я. Упал на какую-то ржавую металлическую палку, торчавшую из земли. Боли почти не почувствовал, но проколол икру почти насквозь. «Молчал бы, умник», - смеялся Роберт.

Не самые приятные выходные, но они показали, что все страсти об озере, которые искусно вешала на уши Коди – чепуха. Роберт отвёз меня в ближайшую больницу. Пришлось накладывать швы. Врач предложил на ночь остаться в палате, чтобы набраться сил до утра. Отказываться было глупо, ведь насыщенный день съел мою энергию. «Спасибо за поход, дружище!», - я сказал Роберту и отправил его домой.

Сквозь сон мне казалось, будто ко мне в палату заходила женщина, очень похожая на Коди. Скорее всего, я по традиции выдавал желаемое за действительное даже во сне. Или мои полусны поменяли развитие сюжета и образ Коди теперь приходит в любое место, где бы я не уснул.

Я не нашёл её и вряд ли когда-нибудь встречу, чтобы задать миллиард вопросов и получить внятные ответы, а не то, что я получаю во снах. Не хочется и вряд ли получится, но стоит постараться забыть всё это. Так будет лучше и легче.


«Как-то грустно.», - сказал старший сын. «Жаль, что ты не смог найти её. Мне и самому интересно, как ей всё это удалось!», - добавил младший.

«Да, обидно. Но сейчас мне не нужно никого искать, я счастлив с вашей мамой!», - я сказал особенно громко, чтобы жена услышала это.

«В этом ведь прелесть нераскрытых тайн – чем дольше загадка остается неразгаданной, тем интереснее!», - добавил я.

«Заканчивай с загадками и помоги мне с духовкой!» - сказала жена. «А что, если не помогу? На этот раз загипнотизируешь меня?» - я со смехом пошёл на кухню и обернувшись наблюдал закаменевшие в ступоре лица моих сыновей.